Весенняя охота на глухарей

После всего сказанного нами о весеннем образе жизни глухарей остается сказать только о способах охоты за ними в это время года. Способы эти не отличаются, однако, таким разнообразием, какое мы находим у тетеревов, и можно сказать, что существует только один крайне трудный и вместе с тем крайне своеобразный — с подхода, как известно, любимая охота австрийского императора, убившего более 400 штук( См. Wurm «Das Auerwild», стр. 47. ).

Этот оригинальный способ добывания глухарей основывается на том известном читателям факте, что токующий самец во время своего скрежетания лишается обычной остроты зрения и чуткости и, закинув голову, закатив глаза, в самозабвении выводит свою странную металлическую трель. Отсюда очевидно следует, что охотник может двигаться, не рискуя спугнуть в другое время чуткую и осторожную птицу, только в течение тех 3—4-х секунд, которые идут на это скирканье. Но так как время тут дорого, то охотник необходимо должен подвигаться большими прыжками и оставаться недвижным за мгновение до окончания боя, что требует значительной сноровки и потому удается далеко не каждому, особенно если местность не благоприятствует подходу — слишком открыта или покрыта хворостом, валежником; глубокий рыхлый снег в начале весны и вязкая, разжижнувшая почва мохового болота под конец игры также составляют здесь иногда неодолимые препятствия.

Рассмотрим возможно подробнее правила этой утомительной охоты, не знакомой поэтому большинству охотников, и закончим эту главу кратким указанием на другие, в сущности случайные, способы добывания глухарей.

Почти всегда необходимо заранее, еще с вечера, приходить в лес и ночевать не в дальнем расстоянии, хотя все-таки в стороне от тока, что и делают все промышленники, конечно если последний не находится близ лесной сторожки или лежит не далее 2—3-х верст от селения. Ночевать слишком близко к току не годится, так как можно потревожить глухарей, прилетевших на ночлег; иначе — не следует уже делать никакого шума и разводить костра, без которого, однако, довольно трудно обойтись в апреле, тем более марте. С первыми признаками утра охотник уже должен быть на месте по возможности, т. е. в знакомом месте, в самом центре всего района, занятого токующими глухарями, и терпеливо ожидать первого щелканья токовика. Если охотников несколько, то они непременно должны разойтись. Однако иметь более одного товарища на этой охоте весьма невыгодно, так как тогда очень часто мешаешь другому и своим выстрелом сганиваешь ближайших глухарей, к которым подкрадываются другие охотники, так что в результате охота бывает крайне неудачна. Всего лучше, как, впрочем, почти во всех охотах, ходить на ток одному или вдвоем — с проводником, если отправляешься в малознакомую местность; нет никакой необходимости, чтобы последний был стрелком, и лесные сторожа едва ли не полезнее в этом случае настоящих промышленников, которые редко когда приведут приезжего охотника на настоящее место. Последнему большею частью приходится стрелять молодых глухарей, токующих иногда далеко от настоящего тока и почти всегда не так зарко, почему далеко не всегда удается подойти к ним и опытному стрелку.

Самое лучшее время для стрельбы на токах — средина или конец апреля, вообще когда игра глухарей находится в полном разгаре. Раньше глухари весьма осторожны, и подход возможен только по очень крепкому насту; притом токуют тогда только старые самцы. Чем глубже снег, чем большие неровности представляет местность тока, чем более завалена она хворостом, валежником и буреломом, тем менее вероятности на успех. Поэтому раннею весною охота бывает всего удачнее там, где глухари играют по моховым болотам, но зато в самое лучшее время — когда сойдет снег — подход здесь почти невозможен: нога глубоко вязнет в мох, еще покрытый водой, и весьма трудно не только подбегать, но даже подходить к птице, не производя ни малейшего шума и всплеска; главное неудобство заключается в том, что никак нельзя обойтись здесь без несвоевременного бульканья, если в болоте много воды, или без всхлябывания, если болото очень разжижло и подтаяло глубже полуаршина. В последнем случае легко выбиться из сил на двух верстах, еще скорее, чем по глубокому снегу в начале весны. К сожалению, большею частию бывает так, что глухари первое время токуют в крупном лесу у болота, а потом уже токуют на болоте, садясь на невысокие корявые сосны, растущие по мшарнику. Впрочем, если поблизости постоянного жительства охотника находится несколько глухариных токов( Я, впрочем, никогда не встречал настоящих глухариных токов ближе 8—10 верст один от другого. Правда, неподалеку, в 1—2-х верстах, иногда можно встретить несколько токующих глухарей, но эти т. н. побочные тока состоят из молодых самцов, старающихся держаться поближе от несущихся кополух. ), то он, соображаясь с местностью последних, может стрелять глухарей в течение 3—4-х недель, даже более — с средины марта до конца апреля, и только в последние дни токования, когда тока пустеют и самцы находятся вместе с самками на земле, подход значительно затрудняется: нередко, подкрадываясь на скирканье одного глухаря, сгоняешь с полу других глухарей и кополух. Притом разглядеть тогда на земле птицу ранним утром и верно прицелиться в нее гораздо труднее, нежели на дереве.

Что касается времени начала охоты с подхода, то оно, конечно, зависит от весенней поры, отчасти погоды. Во всяком случае, охотник должен быть на току за 0,25 часа до начала игры глухарей, т. е. в марте — в 4-м часу, в начале апреля — в 3-м, в средине — в 2 часа, а в конце месяца или в начале мая — даже в 1-м часу. Для полного успеха охоты необходимо знать, где находится т. с. средоточие тока, потому что при большом его протяжении не трудно потерять понапрасну много времени и поджидать токования молодых глухарей в то время, когда старики давно уже скиркают в таком отдалении, что их вовсе не слышно, особенно в несколько ветреную погоду. Это, конечно, обусловливается отличным знанием местности, хотя при некоторой опытности, побывав среди дня и на незнакомом току и приняв в соображение указания проводника-лесника или промышленника, можно довольно верно определить центр сборища.

Придя на место тока, надо немного подождать, не затокует ли поблизости глухарь, и затем уже начать искать, стараясь идти как можно тише, останавливаясь и прислушиваясь через каждые 20 шагов, причем весьма важно, разумеется, направление ветра. Как было замечено, в тихую погоду щелканье глухаря слышно иногда за 200 шагов, а скирканье — несколько далее.

Не следует, однако, при первом теканье ближайшего глухаря подкрадываться к нему, как это делают многие. Глухарь сначала щелкает очень тихо, потому что, как говорят промышленники, еще не распелся и боится филина, а потому, следовательно, сидит гораздо ближе, нежели предполагается. Кроме того, в это время обыкновенно еще ничего не видно, и довольно трудно отличить птицу, особенно сидящую на ели, и в 20 шагах, так что торопиться незачем и лучше внимательно прислушаться, где начинают щелкать другие глухари. Только когда ближайший самец начнет выводить свою трель, можно сначала тихо подходить к нему, укрываясь за деревьями, а затем и подскакивать. Вначале всего лучше подходить в направлении от запада к востоку, так как на побелевшем небе глухарь виднее и притом тогда реже приходится стрелять его в зоб и менее вероятности, что птица увидит охотника. Обыкновенно начинают подскакивать уже шагов за 80—100, редко менее, разве в темноте или при ветреной погоде; когда совершенно рассветет и глухари напуганы, не мешает принимать предосторожности и на более значительном расстоянии. Чем ближе разгар тока, чем яровитее играет птица, чем хриплее ее скирканье, а следовательно, она старше, тем более вероятности на успех. Ничего не может быть хуже, когда глухарь начнет обманывать, т. е. останавливается перед трелью или же и вовсе умолкает, иногда минут на 15. Большею частию это означает, что он услышал треск нечаянно хрустнувшей под ногой охотника ветки и подозревает опасность. В таком случае необходимо спрятаться за дерево и терпеливо выждать настоящей игры или же бросить эту, вероятно уже стрелянную, птицу и начать подход к другой. Впрочем, некоторые промышленники, чтобы подзадорить такого чуткого самца, употребляют не без успеха многие уловки, как-то: кокочут ростящейся тетеркой или подзадоривают его, скобля и ударяя ножом по стволу ружья и подражая этим скирканью.

Всего затруднительнее в этой весенней охоте подход, или, вернее, подскакивание, особенно когда место слишком открыто и негде спрятаться. Тогда едва ли не лучше последовать совету барона Нольде( «Aus der Jager-Rraxis», Heft II, 153 ) и, осторожно неся перед собою развесистую елку, тихо подходить к птице, хотя тоже во время боя. Во всяком случае, лучше выбирать самый длинный путь, если он представляет большие удобства, т. е. имеет деревья, которые бы заслоняли охотника от глухаря, и лишен больших сугробов, ям и груд валежника. Как только глухарь участит свое теканье и начнет настоящее щелканье, надо быть готовым к прыжку: при первом скирканье охотник стремглав бросается вперед, делает два-три огромных прыжка и останавливается как вкопанный. Тут уже нечего разбирать — провалились вы в воду или снег, а необходимо стоять неподвижно до следующего боя, стараясь вперед заранее определить направление и самое место будущих прыжков, чтобы снова не попасть в еще более неловкое положение. В остзейских губерниях иногда подпрыгивают к глухарю при помощи длинной палки, но навряд ли это очень удобно.

Большею частию приходится стрелять очень близко, никак не 153.

далее 50 шагов, во-первых, потому, что в темноте трудно разглядеть птицу, особенно сидящую на ели, хотя бы в 10 саженях; во-вторых, потому, что токующий глухарь, раздувший свои перья, очень крепок к выстрелу: если целить в зоб, то недостаточно крупная дробь даже отскакивает или же легко ранит птицу. По всем этим причинам вернее бить в 20—30 шагах от дерева, на котором сидит глухарь, а если он не виден или его загораживают толстые сучки, то лучше обойти его с другой стороны. Нетерпеливость во всяком случае только портит дело: ловко ли, неловко стоять в самом неудобном положении, выжидая последующего скирканья, а делать нечего. Настоящий промышленник даже когда споткнется и растянется, лежит на снегу или в болоте, не делая малейшего движения. Точно так же не следует курить во время слишком продолжительного перерыва токования. Если птица по-прежнему сидит на дереве и ее видно охотнику, то тем более глухарь весьма легко может заметить огонь; если же его еще не видно, то может случиться, что он умолк только потому, что слетел на землю к самкам( Следует заметить, что в разгар тока, если кополуха кокочет вполголоса или с расстановкою, то это означает, что к ней спустился или подбежал самец ) или подлетевшему близко сопернику. Впрочем, слетает он неслышным образом очень редко и то в сильный ветер: глухарь для этого слишком грузен. Не только огонь, но даже блеснувший ствол не покрытого лаком ружья возбуждает иногда подозрение птицы: она обращает внимание на странный темный предмет, зорко следит за ним и иногда, щелкая очень зарко, вдруг нарочно останавливается и смотрит, что будет и не движется ли этот подозрительный пень, которого не было прежде.

Разглядев, где сидит глухарь, и выбрав место, удобное для стрельбы, охотнику остается только выстрелить. Однако и тут требуется немало совсем особой сноровки. Во-первых, надо подымать ружье и прицеливаться непременно во время скирканья, иногда даже в два приема, т. е. спускать курок уже при следующем стрекотанье; во-вторых, не опускать ружья после выстрела и не трогаться с места. Это делается с тою целью, чтобы в случае промаха можно было бы стрелять в другой раз, зарядив ружье во время следующего токования, так как во время скирканья глухарь не обращает внимания на выстрел и не улетает иногда даже получив легкую рану. Только когда неподалеку токует другой глухарь, то лучше стрелять в того, к которому подходишь во время боя соседнего, дабы не спугнуть его. Промахи же здесь весьма возможны, и с непривычки и в темноте немудрено пропуделять и в самом близком расстоянии: верности выстрела мешают сучья, слишком торопливый и невер ный прицел; кроме того, не надо забывать, что в сумерки (так же, как при лунном свете) надо метить несколько выше. Глухарь во время своей игры очень крепок на рану и нередко с брюхом, насквозь простреленным пулею из винтовки, улетает из виду на несколько десятков, даже более ста шагов и затем еще успевает несколько пробежать по земле, так что найти его без собаки довольно трудно, почему не мешает брать с собою хоть простую дворняжку, приученную искать глухарей, и оставлять ее до окончания тока на привязи у ночлега или у проводника. Что же касается ружей, то всего пригоднее для этой охоты или хорошая винтовка, или же далекобойная тяжелая одностволка, заряженная самою крупною дробью; тогда можно стрелять и на расстоянии 50—60 и более шагов, между тем как из редкой двустволки, как заряжающейся с дула, так и с казенной части, удается всегда убить наповал эту огромную птицу на таком расстоянии; такое ружье имеет только то удобство, что при промахе в сидячую можно иногда убить ее влет. Раненого глухаря можно, впрочем, легко отличить от нераненого: первый летит книзу, прямиком и старается лететь чистым местом — просекой, прогалиной — и б. ч. садится на земле; второй подымается кверху, летит выше и дальше, садится всегда на дерево и притом выше, чем прежде, нередко близ самой верхушки, и сидит уже начеку, т. е. настороже, почти не токуя, так что подойти к нему гораздо.труднее.

Что же касается прочих способов весенней охоты на глухарей, то они весьма мало распространены и имеют скорее случайный характер. Так, в силки они попадают очень редко, а на чучело нейдут вовсе; только иногда проездом удается застрелить глухаря из саней, реже — сидя верхом на лошади, и то это больше удается с ко-полухами, которые, во время кладки в особенности, сидят очень смирно и нередко подпускают на дальний ружейный выстрел. В Каслинском Урале, где самок несравненно больше, чем самцов, таким образом, а также просто с подхода бьют едва ли не больше первых, чем последних. Иногда, пользуясь этою малочисленностью глухарей, при ловком подражании теканью и скирканью глухаря удается даже подманить кополух на несколько сажен; но это делают весьма немногие промышленники. Большею частию они бьют самок сподхода, и притом не крадучись, а стараясь идти как бы мимо сидящей на дереве птицы.

← Встречная   ...  Угонная →

АРХИВ НОВОСТЕЙ